"Без меня Kalnozols погряз в коррупции!"

24.01.2005 04:39

О чем Калнозолс расскажет внукам

— Как вам возвращение в бизнес — после думских заседаний?

— Вот вхожу понемногу. Все же бизнес мне более знаком и понятен — даже с учетом нескольких лет работы в думе: тут все работает по своим логичным правилам. Обидно только, что пока был в политике, в нашем бизнесе случилось много такого, что меня совсем не радует.

— Зачем тогда цеплялись за эту думскую политику, Latvijas kalve создавали?

— Так ведь это как спасение утопающих: если мы всегда ругаем политиков, что они идиоты и ничего не делают, — глупо и безответственно сидеть на диване и не пытаться этого изменить. Вот я и пытался. Да и в бизнесе, когда я впервые шел в думу, все дела были более или менее улажены — можно было и отвлечься.

— Ну, отсидели вы несколько лет в думе. И о каких думских "подвигах" Валдис Калнозолс будет рассказывать внукам?

— Мы сделали все, чтобы зеленая зона Риги стала больше и не сокращалась. Старались, чтобы люди начали заботиться о качестве воздуха, которым мы дышим, — раньше об этом почти не думали.

— В общем, внукам расскажете про воздух…

— (С воодушевлением.) Да! Качество воздуха — это серьезное дело. И могу положа руку на сердце сказать, что как мог боролся за интересы горожан.

"Так ведь воруют!"

— В отрасли уже ходят слухи, что вот Калнозолс вернулся в бизнес — и тут же разогнал свой менеджмент. Вот и вы говорите о каких-то проблемах, появившихся в ваше отсутствие. Что случилось-то?

— Были проблемы — как это хорошо говорится по-русски: у нас повысился уровень "Пэ Ха" — пох***ма. И с этим пришлось бороться — это и есть главная проблема, из которой вытекают остальные. Та же коррупция — обычно об этом говорят в контексте государства, но в бизнесе она тоже есть: многие субподрядчики, чтобы получить заказ у генподрядчика, хотят найти какой-то общий язык с руководителем проекта. В итоге бывает множество случаев… (Пауза.)

— Неужели ваши руководители брали "откаты"?

— Ну да, брали. Поэтому теперь система в Kalnozols изменена. Раньше был узкий круг людей, которые решали, с каким субподрядчиком заключать договор или у какого торговца покупать стройматериалы, — эти вопросы решали руководители проектов, всего 7—8 человек. И их было сложно проконтролировать. Теперь руководители проектов — руководят, отвечают за сроки, а выбором подрядчиков, закупками и ценами занимаются отдельные наши эксперты, которые с субподрядчиками так тесно не общаются. Изменился и мониторинг по конкретным проектам.

— Полагаете, новая система будет работать лучше?

— Уже работает лучше. А то раньше бывали случаи, когда руководители проектов подписывали совсем какие-то мифические акты и договоры — в итоге мы, строители, становились фактически инвесторами этого проекта и, по сути, заботились о выгоде не нашей, строительной, а собственников.

— А в Германии или России таких проблем еще не обнаружили?

— В Германии таких проблем нет. Правда, мы уже решили, что в Германии Kalnozols больше не работает, и сейчас закрываем свое представительство — слишком большая конкуренция и низкая прибыль, почти никакой.

"Мы же все — бывшие советские!"

— Жаль, конечно, — все же мы давно там, но я не могу вести себя, как какой-то художник — поставить на карту флажок и радоваться, как он красиво смотрится,— говорит Калнозолс.— Будем концентрироваться на России — там и объемы больше, а в Германии большие объемы получить очень трудно, своих хватает. Там актуальна чисто европейская проблема — стагнация, в итоге и строительный рынок сильно сузился, и игроки готовы сводить уровень прибыльности к минимуму, лишь бы получить контракт. Впрочем, я всегда говорил, что наш основной внешний рынок — Россия. Все же это бывший Советский Союз, мы близки по ментальности, и там до сих пор считают, что прибалты — хорошие строители.

— Все же в Германии ваш оборот в прошлом году составлял 3 миллиона латов…

— Да, но прибыль там на 3 миллиона латов оборота — какие-то 10 тысяч евро. Три раза съезжу в командировку — и нет прибыли.

— А вот ваш коллега из Re&Re Айнар Пауниньш считает, что Россия — это такая страна, в которой нашим строителям легко заблудиться.

— Как это говорится: не пойдешь в лес — останешься без дров. Там просто нужно быть: одно дело — всякие слухи, другое — реальная работа. Да, есть свои нюансы: очень нужно следить за теми же субподрядчиками, чтобы они не пропадали, получив первый же аванс (смеется). А по большому счету — рынок там очень цивилизованный и понятный. По крайней мере, для нашей ментальности проблем быть не должно — мне, например, там комфортно. Мы же все — бывшие советские люди!

— …когда бывший член партии "Тевземей ун бривибай" Валдис Калнозолс приезжал в Россию, он рвал на груди тельняшку и кричал: "Да мы же свои, советские!"

— (Смеется.) Я остаюсь членом ТБ и считаю, что каждому народу нужно гордиться собой и своими достижениями, и мне не нравится, что латыши склонны говорить в духе "ну кто мы такие — что мы можем?" Нужно больше в себя верить и не забывать себя любить. И при этом меня бесят националисты в духе какой-нибудь Пальмиры Лаце, призывающие всех построить и выслать в эшелонах, — это не политики, а сброд. Знаете, как было в советское время: если кто-то очень интенсивно рассказывал анекдоты про плохой Советский Союз и был таким ярым крикливым националистом — это был агент КГБ, и никто больше.

"В России больше жизни!"

— О быстром российском развитии — в прошлом году ваш российский оборот равнялся немецкому — 3 миллионам латов…

— В этом, судя по всему, он утроится — миллионов десять будет.

— А вот ваш коллега Эрвин Буткевич считает, что быстрый рост оборота подталкивает наступить на большие грабли — быстрый рост чреват проблемами с качеством, о которых быстро узнают все…

— Эрвин прав. Согласен — рост оборота предъявляет свои требования и несет свои сложности. Впрочем, наш местный бизнес-менталитет исторически приспособился к быстрому, по меркам стран "старой Европы", росту. Когда мы 10 лет назад хотели сотрудничать с немецким Vereinsbank — они сказали: если оборот компании на 10—15 процентов больше, чем был в прошлом году, — это уже большой риск. А ведь все эти десять лет чуть ли не каждая латвийская компания росла такими темпами, что 10—15 процентов — это был минимум. Это нормально, когда экономика развивается.

Что до проблем с качеством — тут ситуация следующая. Если вы строите свой небольшой частный дом, там в любом случае нужны субподрядчики и по грубым работам, и по электрике, и по канализации. И абсолютно те же "субчики" нужны в ситуации, когда вы строите многоэтажную высотку, — один будет отвечать за электрику, другой — за крышу. Разница только в масштабах, люди — те же. Да, для кого-то этот рост будет сложен в силу психологии: если раньше ты работал с десятком тысяч, а тут через твои руки проходит миллион — можно и испугаться. Но с нормальными профессионалами таких проблем не возникает.

В чем прав Буткевич — немцы действительно осторожны в этом вопросе и стараются не увлекаться быстрым ростом. Такой парадокс: немцы вообще склонны работать по теории, так, как это прописано в учебниках. В Латвии же, как и в России, — больше реальной жизни.

— По прогнозам, группа Kalnozols в целом в этом году заработает около 30 миллионов латов. Какой будет чистая прибыль?

— При том, что оборот в этом году действительно будет большим, из-за многих случаев халатности и внутренней коррупции прибыль будет небольшой. Но сейчас мы уже поменяли около 30 процентов нашего менеджмента, и в будущем году таких проблем быть не должно.

— Прежний глава Kalnozols, Ояр Бите, объяснял свой уход в отдельный торговый бизнес "стратегическими противоречиями", не поясняя, в чем эти противоречия. Теперь — в контексте 30 процентов уволенных — даже думать страшно…

— Так подробно я бы не хотел об этом говорить — все же это интимный вопрос.

— Спрошу иначе: стратегические противоречия с господином Бите у вас были?

— Если и были, я о таких не слышал.

На биржу: идти или не идти?

— Возвращаясь к прибыли — в пресс-релизе Kalnozols отмечается, что вы особое внимание уделите именно росту прибыли. К каким показателям будете стремиться?

— В следующем году — чтобы прибыль составляла примерно 5 процентов от оборота. Если оборот группы составит 30—40 миллионов латов — 1,5—2 миллиона заработаем. Хотя пока все же рано об этом говорить — а то Лато Лапса снова что-нибудь напишет. В прошлый раз как внес в список миллионеров — тут же начали звонить и приходить люди, иногда совсем незнакомые, с просьбой дать в долг денег. А потом обижаются: "У тебя же есть миллион, а ты мне не мог всего тысячу дать! Негодяй!"

— Ваша ориентация в первую очередь на рост прибыли "подозрительна" в том плане, что об этом обычно думают перед выходом на биржу…

— Тут мы все еще бросаемся из стороны в сторону: то думаем, что вот надо идти на биржу, то откладываем (смеется). Есть пример эстонской компании Merks, которая вышла на биржу, и им это было очень выгодно. С другой стороны, биржа — это тоже свой риск. В общем, нужно собраться и принять решение: идти на биржу — и получить ресурсы для быстрого развития, или не идти — и сохранить предприятие под полным контролем, чтобы передать детям.

— К чему склоняетесь?

— Пока я в поиске (смеется). Год назад, когда сын пошел учиться на факультет связи, решил выходить на биржу. А теперь сын передумал и пошел на строительное отделение в РТУ — и вот я думаю, что, может, и не надо продавать (смеется). А вообще-то, я и сам постоянно покупаю и продаю какие-то акции, в основном — предприятий северных стран: ведь часто бывает, что на счете скапливаются какие-то деньги, и инфляция их понемногу съедает. Так что если у меня без дела лежат больше 10—20 тысяч латов, значит, я дурак.

"Норвегия — это временный рынок…"

В связи в возвращением Валдиса Калнозолса в бизнес пресс-служба Kalnozols пишет, что теперь компания будет браться только за те проекты, где нет экономических и технических препятствий для качественной работы. Однако еще года полтора назад корр. ДВ беседовал с членом правления Kalnozols un partnieri Эрвином Буткевичем, который озвучил несколько иную позицию. Что наличие вывески Kalnozols на строительной площадке — это вовсе не гарантия того, что дом будет самым крепким, надежным и качественным, как иногда думают неспециалисты. Вывеска Kalnozols — это лишь гарантия, что компания качественно построит то, что ей заказали. А заказать могут и такой проект, где сэкономлено буквально на всем.

— С этим можно согласиться,— комментирует Валдис Калнозолс.— В бизнесе все ищут средний путь: меньше потратишь — больше останется. Но теперь мы отходим от слишком уж "экономных" проектов: у Kalnozols есть имя, и если заказчик хочет дешевле — отказываемся.

— А может, дело не в принципиальности, и вас просто строительный бум разбаловал — все равно от части проектов приходится отказываться просто потому, что все в сегодняшней ситуации не съесть? А потом бум закончится, и снова будете браться за все, что закажут?

— Посмотрим. С одной стороны, насчет бума — все верно: человеческих ресурсов уже не хватает, чтобы браться за все. Это в советские времена были кадры из Литвы, Молдавии, Украины — сегодня в основном приходится работать с внутренними ресурсами. С другой стороны, если раньше в РТУ было три группы будущих строителей, то сейчас — уже семь, то есть спать мы уже можем спокойнее. Отчасти поэтому, кстати, мы и намерены стратегически работать с Россией — чтобы через 4—5 лет, когда строительный бум будет сходить на нет, перенести свои силы туда. И если с местными качественными параметрами будут проблемы — будем больше работать с Россией. Хотя насчет бума и его сроков — тот еще вопрос: сегодня по строительным объемам мы еще не достигли уровня советской Латвии, где-то около 60 процентов имеем.

— А что у вас с Норвегией, о приходе в которую вы заявили в прошлом году?

— Не уверен, что Норвегия — это перспективно. Пока наши зарплаты ниже норвежских — да, это интересно, но через 4—5 лет такая ситуация перестанет быть актуальной. В итоге, если норвежские строители будут зарабатывать 3 тысячи, а в Латвии местные — 2, особого повода посылать свои кадры за три моря уже не будет. Так что Норвегия — это, скорее всего, "временный рынок".

"Я много думал о народе!"

— Kalnozols уже заявлял о расширении активности от чистого строительства в сторону девелопинга. Как успехи?

— Помаленьку начинаем. Развиваем проекты недвижимости Tobago и Љamp¦teris, небольшие поселки. Участвуем одновременно и как строители, и как девелоперы — нам принадлежит земля, это 50 процентов в проектах.

— До этого ваш менеджмент утверждал, что за девелопинг жилищных объектов Kalnozols вряд ли возьмется — риск, мол, слишком велик, — и концентрироваться будет на коммерческих объектах вроде складов.

— Это были свои разногласия между собственниками. Но вообще-то ситуация для нас благоприятна: сегодня, если девелопер не зарабатывает 300 евро на квадратном метре — он неудачник. А если строитель получает 50 евро за метр — ему просто очень повезло. Увы, но прибыль сегодня намного больше именно у девелоперов. И те люди, которые в прошлом руководили Kalnozols и озвучивали такие осторожные мнения, сегодня тут уже не руководят — и работают они теперь именно в девелопинге (смеется).

— При этом цена квадратного метра в Шампетерисе — более тысячи латов (с укором). К бизнесмену Калнозолсу тут претензий нет, но к политику от ТБ, заботящемуся о нуждах горожан… Нет, не любите вы свой народ!

— (Искренне.) Почему?! В политике я много думал о народе! Ведь главное, чего я добивался в политике, — чтобы мы научились сами себя уважать. Потому что когда человек не уважает себя, он начинает комплексовать и старается унизить других, врагов вот все ищет. А по бизнес-проекту — так ведь место там хорошее, зеленое, да и по зонированию там нельзя строить выше 3—4 этажей. Значит, это уже ближе к элитному жилью.

Резюме

Еще на заре своего строительного бизнеса Валдис Калнозолс как-то объявил о своей стратегической цели: через 50 лет вывести Kalnozols в пятерку европейских строителей по обороту. Напоминаем об этом сегодня и спрашиваем, насколько цель актуальна. Валдис признается, что завоевательной агрессии за эти годы у него поубавилось: "10 лет назад мы были моложе, агрессивнее — сегодня же больше хочется наслаждаться результатами своего дела и больше общаться с детьми". Впрочем, совсем уж от давней цели Калнозолс тоже не отказывается: "Посмотрим, как будет идти в России. В принципе, шансы она дает хорошие". И отмечает, что до лидеров — Skanska, с оборотом в миллиард евро, — еще далеко. Но и времени тоже хватает.

Источник: Сергей Павлов

Добавить комментарий